Она начала восстанавливать старые дома, когда это ещё не было модно. Сейчас её инициатива — федеральный фестиваль в 90 городах, тема сохранения наследия звучит на ПМЭФ и вошла в президентскую программу.
В новом выпуске главный редактор «Дом» и эксперт по брендингу Ольга Бахлина говорит с основательницей «Том Сойер Феста» Анастасией Кнор о том, как волонтёры возвращают жизнь деревянному модерну, почему исторические здания выгодны для бизнеса и можно ли отдохнуть с семьёй, восстанавливая чужое крыльцо.
Ольга Бахлина — эксперт по личному бренду и брендингу, главный редактор журнала «Дом»
Анастасия Кнор — директор благотворительного фонда «Том Сойер Фест», восстановитель исторических зданий
ОБ: В нашем эфире — Анастасия Кнор. Человек, который начала восстанавливать здания ещё до того, как это стало трендом. Во многом благодаря ей тема сохранения наследия попала в «Дом.РФ», прозвучала на ПМЭФ и вошла в президентскую программу.
Сегодня говорим об усилиях, которые двигают горы и пространство. В конце эфира ответим на ваши вопросы.
Для меня важно писать о недвижимости не как о метраже, а как о пространстве, где живут люди, с историей и смыслами. Сейчас многие девелоперы увлеклись ИИ — быстро, эффективно, но без души. А мы сегодня говорим о зданиях, которые рассказывают историю страны.
Первый вопрос к Анастасии: как начинался ваш фонд «Том Сойер»? Как вы поверили в это дело, когда оно ещё не было модным? И почему такая инициатива родилась не в Москве?
АК: Ольга, спасибо. Добрый день. Я из Самары. Мне очень приятно, что наша маленькая региональная инициатива 2015 года выросла в большой федеральный фестиваль. В нём уже больше 90 городов и сёл, и каждый день присоединяются новые.
Покажу картинку. В 2015 году вот этот серый унылый дом — так выглядела почти вся наша старая застройка. Люди мечтали: скорее бы снесли, построили что-то симпатичное. Красоты никто не замечал.
А в Самаре — огромное историческое ядро, около 120 сохранных кварталов. Мы решили: нужно, чтобы горожане увидели эти дома новыми глазами. Когда мы вернули серому дому жёлтый фасад и красный кирпичный цоколь, это произвело вау — эффект.
Кстати, жёлтый цвет мы выбрали не случайно — мы всегда ищем историческую правду.
Ольга, вопрос к вам как к ведущей: как вы думаете, откуда мы узнаём, каким дом был изначально?
ОБ: Наверное, исследования в библиотеках?
АК: Нет. В кадастровых паспортах домов стоит 1917 или 1918 год. Это не год постройки, а год утраты документов после революции. В Самаре и многих городах оригиналы не сохранились.
Как узнаём цвет? Снимаем деревянные наличники или обналичку дверей. При перекрасках их не трогали. Убираешь верхние элементы, и находишь исконный цвет.
Оказалось, что у каждого города был свой дизайн-код. В Самаре разрешалось три цвета: жёлтый, зелёный и синий с оттенками. Мы ничего не придумываем — мы воссоздаём.
Как начинался фестиваль
АК: Мы придумали фестиваль в 2015 году с двумя идеями.
Первая: власти не ремонтируют деревянные и деревянно-каменные дома. Многие из них ни разу не видели ремонта с момента постройки. Мы хотели дать импульс жителям — перестать ждать, что государство придёт чинить ваше жильё. Это нужно делать самим, потому что это не сложно и не сильно дорого.
Вторая: мы показали красоту исторического центра. Тем, кто называл эти дома развалюхами и требовал сноса, мы открыли их подлинную ценность. Люди начали восстанавливать свои дома своими силами и гордиться ими. Эмоциональная составляющая здесь важнее всего.
ОБ: Почему вы называетесь «Том Сойер»? Расскажите про тему вовлечения.
АК: Это один из самых задаваемых вопросов: почему американское название? Неужели нельзя было назваться «Тимур и его команда»?
Название придумал самарский айтишник Андрей Чернов. Он объяснил: вы повторяете технологию, которую описал Марк Твен. Помните, как тётушка Полли просит Тома покрасить забор? Для него это позор. Но он превращает насмешки в интерес, и доходит до того, что все начинают предлагать донаты, чтобы взять кисточку и покрасить забор.
Мы делаем то же самое. Нас никто не просит, мы красим чужие дома. Но мы превращаем это в культурное событие, которое объединяет людей. Сейчас в Самаре мы восстанавливаем большой дом, и к нам приходят новые волонтёры. За полторы-две недели их набралось около десяти. Они видят в этом кайф.
ОБ: Расскажите, как вам удалось сохранить независимость? Это инициатива снизу, негосударственная. В нашей стране почти каждая заметная инициатива так или иначе становится государственной. Как вам удаётся отстаивать свою позицию?
Вам наверняка не раз предлагали переименоваться в «Тимур и его команда» и сделать фестиваль флагманским проектом какой-нибудь предвыборной кампании. Как вы устояли?
АК: Попытки нас приватизировать были. Помню проект «Историческая память» «Единой России». Его инициатор — Александр Хинштейн. Он сам волонтёр нашего фестиваля с 2015 года, тогда депутат Госдумы от Самарской области, сейчас губернатор Курской области. В прошлом году, кстати, Курск запустил «Том Сойер Фест» уже во второй раз, с новой командой, и Александр Евсеевич успел там поработать.
Но я умею говорить «нет». Когда Хинштейн, по-моему, в 2017 году запускал проект ЕР «Историческая память», он написал, что проект делается вместе с нами. Я сказала: «Александр Евсеевич, мы друзья, но уберите партийные лозунги». И он прислушался.
У нас есть важные принципы:
Первый — сугубая добровольность. Никого не заставляем. Наши волонтёры — работающие люди, которые после работы приходят восстанавливать исторические дома.
Второй — независимость от власти и политических сил. Запрещено использовать политическую символику и брать бюджетные деньги на восстановление домов. Всё делаем за счёт партнёров, спонсоров и добровольных пожертвований.
Как фестиваль распространялся по стране
АК: В 2016 году мы думали, продолжать ли фестиваль. И вдруг из Бузулука и Казани независимо друг от друга позвонили люди: нам понравилась ваша идея, мы тоже хотим.
Бузулук — город с деревянным модерном. Команда с нашей помощью восстановила дом в голубом цвете с белыми фризами. Для города это стало шоком. Люди поняли: любить город можно не только словами, но и делом.
Бузулук — показательный город. Фестиваль восстановил там девять домов и запустил процесс возрождения всего исторического центра. Координатор в Бузулуке Анна Мельникова с гордостью водила меня по улице: это наш дом и это наш. «Том Сойер Фест» — это гений места. Люди видят, участвуют, спрашивают «зачем?», а потом думают: если они могут, почему я не могу?
ОБ: Добавлю, что Анастасия — ещё и автор нашего журнала. Вы можете почитать её колонки о том, как восстанавливаются дома по всей России: ПУБЛИКАЦИИ
А теперь вопрос: сколько домов восстановлено за всю историю фестиваля? Ведь это уже программа федерального уровня — но не спущенная сверху, а выросшая снизу.
АК: Я покажу кейсы из разных городов.
Город Кимры, Тверская область. До «Том Сойер Феста» никто не знал уникальной истории этого города. Дом 1920-х годов в стиле модерн — но модерна в СССР уже не было, он был признан паразитическим. Оказывается, во времена НЭПа, когда на четыре года вернулась частная собственность, купцы и крестьяне, помня о красивом стиле, начали строить советский модерн. Команда восстановила один дом — и туда поехали люди. Таких уникальных домов там около тридцати.
Город Омск. Координатор Святослав Коновалов — член ВООПИК, его папа архитектор-реставратор. Они восстановили дом, включая башенку, крытую железом в точной копии старого. Волонтёрский проект провёл настоящую реставрацию. А в этом году они открыли музей фестиваля Том Сойер Фест, на который координаторы городов привезли свои экспонаты.
Пенза. Команда сделала акцент на восстановлении исторического крыльца и резьбы. Красный цвет придал дому акцентность.
Село Богатое, Самарская область. Волонтёр Максим Утёнков решил запустить фестиваль в родном селе. К нему никто не пришёл. Он восстанавливал историческое здание почты почти один, потом присоединился друг — делали три года. В сёлах тяжело раскачивать людей, потому что там частная собственность не утрачена, и люди не понимают, зачем восстанавливать чужие общественные здания.
Курган. Команда восстановила три дома рядом — получилась историческая жемчужина, целый кусочек улицы.
Ульяновск. Дом обрёл имя — горожане называют его «Гуси-лебеди».
Вятка (Киров). Уникальный объект — арка Вятского Кремля. Координатор Елена Кустова, доктор исторических наук, собрала команду. Они нашли исторические кирпичи, расчистили территорию. Теперь это потрясающий видовой объект. Недавно мне подарили открытку и магнитик с изображением этой арки — она снова стала городской достопримечательностью.
Ростов-на-Дону. Ребята специализируются на мозаиках и фонтанах. Восстановили фонтан «Лиры» — была бетонная неработающая конструкция, восстановили мозаику, подвели воду.
Арзамас. После восстановления нескольких домов фестивалем появилась муниципальная программа: хозяевам исторических домов, которые сами восстанавливают фасады, компенсируют 50% затрат.
Краснодар. Команда делает акцент на сохранении исторических дверей — это деталь, которая улетает первой, люди меняют их на железные.
Кострома. Восстановили высокий дом — нетипичный для нас, потому что у нас нет профессиональных строителей.
Ещё мы делаем арт-объекты. В Казани восстановили резную беседку в Фуксовом саду. В Самаре — стену из почтовых ящиков «Воробьиный квартал» с художником Андреем Сяйлевым. С ним же сделали «Кислородный зал» в самарском филиале Третьяковской галереи — там собраны деревянные элементы со многих городов, это диалог истории и природы.
В Сарапуле ребята восстановили заброшенное общественное пространство, используя элементы исторической среды. Сарапул — великолепный купеческий город в 40 км от Ижевска.
ОБ: Расскажите об экономике наследия. Когда исторический центр восстанавливают, здания начинают покупать под офисы. Это уже недвижимость с брендом. Кто становится её покупателем?
АК: В Самаре мы восстановили 20 домов. В пяти из них открылись новые бизнесы: два кафе, частный детский сад, этнографический музей, магазин. Люди купили дома, как мы говорим, “с рынка”, увидели их красоту и захотели действовать. Хозяева бережно относятся к наследию — даже таблички в процессе ремонта снимают, а потом возвращают на место.
Почему исторические дома хороши для бизнеса?
Первое: нет типовых проектов. До революции все старались показать, чей дом красивее, — соревновались в лепнине и наличниках.
Второе: соразмерный метраж. Не 350 квадратов под «Пятёрочку», а уютные объёмы от 30 до 250 кв. м. Это удобно для малого бизнеса.
Третье: исторические центры — центры притяжения туристов. Никто не идёт гулять мимо типовых двадцатиэтажек. Идут смотреть на архитектуру, а потом заходят в бутик, пьют чай, покупают сувениры.
Дмитрий Ойнас, один из самых известных экспертов по экономике наследия, говорит: продукт с добавленной стоимостью исторического наследия может стоить до 30% дороже такого же в обычном магазине.
ОБ: Расскажите про программы «Том Сойер». Летом можно приехать с семьёй и своими руками восстанавливать дом. Это не фото на “все готовенькое” — не отель all inclusive. Вы предлагаете ребёнку живой процесс созидания. Совсем другой контекст.
Отдохнуть — и приложить руку к восстановлению исторического наследия. Новый формат культурного отдыха для семьи. Всё живое, настоящее. Без морализаторства: как надо делать политикам, кому-то важному, но только не мне. Вот высами все делаете и созидаете прямо сейчас вместе со своей семьей.
АК: В Самаре мы сделали акцент на корпоративное волонтёрство. Заходите на наш сайт в нашу группу ВКонтакте «Том Сойер Фест- Россия» — там список всех городов. Выбираете свой или тот, куда хотите поехать, списываетесь с координаторами.
В Самаре работы идут со вторника по четверг и один выходной. В этом году три объекта: восстановление дома и творческие проекты. В июле начнём расписывать трансформаторную будку в стиле модерн на улице Аксакова (тот самый «Аленький цветочек»).
На слайде — QR-код на наш фонд «Том Сойер Фест. Наследие». Будем благодарны каждому, кто поддержит проекты. Каждый рубль важен.
Присоединиться просто: взять рабочую одежду и прийти в назначенное время. Рабочие руки — такой же важный ресурс, как деньги и материалы.
Мы опрашивали волонтёров: что они получают? 82% ответили — чувство счастья от этой работы.
ОБ: Я сама думаю в августе приехать в Самару с ребёнком.
АК: Ольга, приезжайте! Я вам проведу экскурсию — я получила аттестацию экскурсовода, потому что был большой запрос «покажите самарские дворики».
ОБ: Расскажите про дом, который требует серьезных средств — 12 миллионов? Мы с радостью поддержим.
АК: Это дом Андрея Фроловича Кожевникова — самый старый деревянный дом Самары. Построен около 1850 года. У него восемь окон по фасаду, что нетипично, и на нём висели деревянные часы.
Легенда: у Кожевникова умерла дочь, и он приказал вырезать часы со временем 12:40 — моментом её смерти.
В 2019 году дом хотели снести, начали выселять людей. В 2021 году мы взяли его под восстановление. Когда сняли обшивку, оказалось, что стены сгнили. Волонтёры из многих городов два года разбирали дом вручную.
Но после признания дома объектом культурного наследия мы не можем работать дальше — нужны лицензированные реставраторы. Полная реставрация стоит 41 млн рублей. Мы ищем 14–15 млн, чтобы хотя бы завести дом под крышу: сделать общестроительные работы, а потом собирать донатами на резные элементы.
Сейчас дом частично разобран, всё пронумеровано. Если найдётся крупный жертвователь — это шанс стать частью истории Самары. Будем безмерно благодарны.
Мы даже сделали сайт для дома Кожевникова, где размещена вся-вся информация об его истории, процессе восстановления силами волонтеров и сегодняшней ситуации по реставрации.
ОБ: Расскажите про вашу инициативу с «Дом.РФ» — онлайн-курс для инвесторов в историческую недвижимость. Что это такое? Очень интересно.
АК: Идея курса родилась несколько лет назад. Мы выяснили: инвесторы в историческую недвижимость — не богачи, а малый и средний бизнес. У них, как у волонтёров, внутренний посыл: «Я должен восстановить наследие».
Мы знаем истории, когда человек продавал машину, чтобы закончить реставрацию. Все деньги уходили в проект.
Мы создали курс, чтобы новички меньше ошибались. «Дом.РФ» стал партнёром и разместил курс на своём сайте «Среда для жизни». На нашем сайте фонда тоже есть раздел. Курс вобрал в себя около 30 интервью с экспертами по экономике наследия, девять разделов и кейсы.
Курс для предпринимателей и креативных индустрий. Многие покупают исторический дом и попадают в хаос. Мы собрали экспертов, которые рассказывают о реальных ошибках, экономике впечатлений, юридических тонкостях и реставрации.
Курс бесплатный, грантовый, с открытым кодом. Около 45 часов материалов, чек-листы, глоссарий. Всё можно скачать и использовать. Мы предлагаем его даже региональным управлениям по охране наследия.
Ссылка на курс: «ЭКОНОМИКА НАСЛЕДИЯ»
Вопрос от зрителя (Сергей Салкин):
Города растут, старая недвижимость сносится, на её место приходит инновационная. Сталкивались ли вы с необходимостью отстаивать и защищать такие объекты для будущих поколений?
АК:
Сергей, мы постоянно с этим сталкиваемся. В 2022 году вместе с администрацией Самары отстояли около 80 исторических зданий, которые должны были пойти под снос.
Мы придумали проект «Ярмарка домов». Я пришла к мэру и сказала: «Вы смотрите на исторические здания как на обузу, а надо смотреть как на ресурс». Она не поверила. Мы взяли пять домов из программы сноса, сделали из них лоты — описали их как объекты для продажи. Один дом сразу купили. После этого власти вычеркнули из программы сноса 80 домов и начали вовлекать их во вторичное использование.
Важно, чтобы формировались программы, где исторические дома становятся лотами с обязательством по сохранности. Даже если это не объект культурного наследия, а просто двухэтажный деревянный домик, инвестору передаётся обязанность сохранить его в том виде, в каком он существует.
В заключение традиционный вопрос для Ольги Бахлиной
АК: Ольга, вы эксперт по брендингу и живёте в Москве. Чувствуется ли там рост интереса к историческому наследию?
ОБ: Это стало очень заметным федеральным трендом. Как человек, который занимается брендингом и пиаром, я вижу, как работает добавленная стоимость. Бизнес ещё не до конца понял, какой это огромный ресурс.
Сейчас по Москве ходят толпы на экскурсии для самих москвичей. Люди хотят слушать про историю своего района и своего дома. Моя сестра живёт в Париже, она говорит: во Франции такое невозможно представить, чтобы кто-то по утрам вместо кофе пошёл изучать историю своего района, ходил вокруг дома и вникал в исторический код. Чтобы вот прямо массово. Вы только посмотрите, сколько людей собирается на экскурсии такого рода.
У нас сейчас огромный запрос на ДНК, на понимание своего места. Такого бума не было никогда. Это надо использовать как топливо, чтобы двигать и развивать такие проекты.
Я со своей стороны как человек, который занимается брендингом, тоже готова участвовать в ваших проектах — особенно в том, что касается туристических троп, чтобы после восстановления пошёл денежный и человеческий поток.
Благодарю вас за этот вдохновляющий эфир. Спасибо за то, что вы делаете, за то, сколько людей вы вдохновляете. Это совершенно другая позиция по отношению к своему труду, к своей истории, к месту, где живёшь. За этим будущее.
